Sacred Ecstasy of Irel (Warcraft) (continuation)

Chapter 2: Insatiable Faith

Her words hung in the air, thick with the smell of their bodies - the sweet aroma of her skin, mixed with the acrid fumes of filth and the tart spirit of semen. “Can you, warlock, fuck a servant of the Light so that she really feels converted?”

Malkor looked at her, at this lilac maiden kneeling before him. Her fingers, long and graceful, but with a grip full of commanding power, continued their smooth, insistent movements, wrapping around his scrotum. Her touch was not just a caress; it was a question, a challenge and a promise. Under her skillful fingers, his flesh,

already tired, responded with a dull, hot pulsation. The blood seemed to boil in his veins with renewed vigor, and his member, still wet from her, began to slowly but inexorably awaken, filling with strength under her persistent hand.

She was a challenge for him. The living embodiment of everything he despised and tried to dominate - holy faith, fragile purity. But this purity turned out to be deceptive. Beneath it lay a volcano of lust, which he only accidentally opened. And now he was burning with the desire to fuck her until she lost consciousness, so that she, this powerful paladin, would lie at his feet lifeless from pleasure, so that her silver eyes would roll back and she would forget the name of her Light. But he himself was dumbfounded. Where did such strength come from in this fragile body, which seemed like it could be broken with one wrong movement? How did she withstand his pressure, his rage, and not just withstand it, but demand more?

— You are an insatiable, lustful little Drinea,” he repeated hoarsely, no longer as an insult, but as a statement of an incredible fact. His hand automatically reached for her face, and he ran his thumb over her wet, swollen lip from kisses. “Doesn’t the Light teach you moderation?”

Irel grinned, low and insinuatingly, and licked his finger with the tip of her tongue. “The light teaches me the fullness of being. And I... I'm not full yet. You said that filth feeds well. So prove it. Fill me up."

He ​​pressed his lips fiercely to her mouth, and this kiss was a battle - for dominance, for the air, for the very soul. Yrel answered him with the same fury, her tongue meeting his, her teeth lightly biting his bottom lip. Her hand, still squeezing his balls, loosened and slid higher, clasping his penis, which now stood like a stake, returning all its former hardness and, it seemed, becoming even larger from her impudent words and touches.

— Proceed, warlock,” she breathed against his lips, the steel of an order in her voice. “Don’t keep yourself waiting.”

Irel lay there, breathing heavily, her chest heaving, and her silver eyes shining in the twilight with a feverish brilliance. She looked at him defiantly, expecting him to enter her again with the same animal force. But Malkor decided to change tactics. If he wanted to break her, he needed to attack where she wasn't waiting.

He ​​knelt down in front of the table, sharply spread her trembling thighs and plunged his face into the intimate depths of her body.

Irel screamed - high, shrill, from surprise. She expected a rude invasion, but not this... not this discreet, barbaric caress.

— What are you doing?!” - she burst out, but her body immediately arched when his tongue, rough and incredibly skillful, found her clitoris.

Malkor did not answer. He held her hips, digging his fingers into the elastic flesh, preventing her from closing her legs. His tongue worked with devilish skill - either fast, vibrating movements, or slow, smooth circles, or light sucking. He studied every fold, every shadow, every response. Her cunt, which he had just fucked so furiously, felt incredibly tight and virginal again. The flesh was inflamed, sensitive, and every touch of his tongue sent electric shocks of pleasure through her.

— An’kir!..,” she moaned. “What are you doing?..”

But her questions quickly turned into incoherent moans. His tongue was a skillful weapon. He didn't just lick; he attacked. Fast, persistent, vibrating, rhythmically pressing. He made her twitch and squirm on the table, her hips unconsciously moving under his mouth. She had never experienced anything like this. It was so intimate, so subjugating and so incredibly divine.

— Yes! Like this! - she shouted, her voice echoing under the arches. - Don't stop! This language... For the sake of light, where did you get it from?!”

Malkor, encouraged by her reaction, redoubled his efforts. He held her hip with one hand, and the fingers of his other hand found her entrance and entered her without ceremony, stretching and filling her, moving in time with the work of his tongue.

Irel completely surrendered to the sensations. She squeezed his head between her thighs, her fingers tangled in his hair, she pressed him against her flesh as hard as she could. Her screams and moans merged into a continuous song of pleasure.

— Yes! Deeper! she ordered, her voice breaking. - Lick me all over! Make a puddle out of me! Oh yes! You... you're the best to ever do it... The best!

Irel threw her head back and moaned, no longer trying to hide anything. Her fingers grabbed his tangled hair, not pushing him away, but pressing him closer to her.

— Oh, Light... Oh, My Light...” she babbled, her hips themselves began to move, following the rhythm of his tongue. “Yes... right there... don’t stop!”

It was great. Better than anything she had ever experienced. His tongue was a living fire, burning out the last remnants of shame and doubt from her. She felt everything inside her being compressed into a tight, sweet knot, ready to come undone at any moment.

— You... you're beautiful in this..." she breathed, her voice breaking in the high notes. - Your tongue... Gods, your tongue! Lick me! Lick my pussy! Lick her all!”

She was unbridled and beautiful in her debauchery. Her lilac skin turned red, her chest heaved, and a grimace of blissful ecstasy was frozen on her face. Malkor, obeying her orders, redoubled his efforts. He pushed two fingers inside her, feeling her wet, hot walls clench around them, while he continued to work his tongue furiously over her mound.

The wave hit her suddenly and crushingly. Yrel screamed, her body shook in convulsions, her legs spasmed, and tears flowed from her eyes. She screamed incessantly as the orgasm rolled through her, long, painful and liberating.

Before she knew it, Malkor had risen above her. His penis, huge and menacing, was ready for a new assault. He didn't waste time on foreplay. He spread her thighs, still trembling from orgasm, and entered her with one powerful, confident thrust.

Irel screamed again, but this time the scream was full of wild joy and satisfaction. "Yes! Like this! Again! Fill me up!”

— Yes! Like this! - she screamed, her hips moving towards him with the same force. - Oh, yes! Your dick... it's just made for me! Ideal! An’kir, how huge he is!”

He ​​pinned her to the table, his body covering hers like a shroud. He began to move, setting a fast, frantic rhythm. The table creaked and knocked, threatening to fall apart under their pressure. Irel completely surrendered to him. Her nails dug into his back, leaving long red scratches across his rough skin. She moaned, screamed, howled with pleasure, her voice echoed under the arches of the chapel.

— How... huge you are! - she shouted, her eyes sparkling. - What a magnificent cock! You're fucking all the lies out of me! You're missing the point!

— You are insatiable, drineyka,” he wheezed, driving his shaft into her. His sweat dripped onto her chest. “Your thirst... it is bottomless.”

He ​​leaned down and pressed his lips to her breasts. He took her small, rock-hard nipple into his mouth, caressing it with his tongue and biting it. Irel moaned even louder, arching towards his lips. Her arms wrapped around his neck, holding him close to her.

— My breasts... do you love them? - she whispered passionately in his ear. “You make her so sensitive... I feel your bites... everywhere... deep inside.”

They moved in perfect, furious sync. Malkor, usually cold and calculating, could not hide his amazement. She was as skilled in sex as she was in combat. Her hips met his every thrust, her muscles squeezed his cock with such force that he himself had to make an effort not to cum prematurely. She was not a passive victim, but an equal participant in this wild dance.

Then, feeling his climax approaching, he suddenly pulled out of her and flipped her over onto her stomach. He lifted her pelvis, putting her in a doggy style position, and pressed her forcefully against the edge of the table. Her perfect, round buttocks rose up in front of him, lilac and firm, with a red, wet entrance that so longed for his return.

— I will fuck you to death, you horny Drinea,” he whispered, his voice low and sinister, full of dark magic and promise. “I’ll fuck your Light out of you, and you’ll forget what to call it.”

Irel, instead of being scared, laughed fanatically. Her laughter was the music of his triumph and her own liberation. “Try it, warlock! Do it! Prove that your filth is stronger than my faith!”

He ​​entered her again, and this time it was even harder, even deeper. He pinned her to the table with one hand, and with the other... his fingers closed at the base of her horn. It was more intimate than any other touch. Drineika horns were sacred, a symbol of their race and connection with magic. And now he held her horn like reins, controlling her body, directing her every thrust, every moan.

— Don’t stop!...” - this was already an order, but an order full of lust. Her voice sounded hoarse and authoritative. - “Prove that you are not only capable of murder!”

— Yessss! Like this! she screamed, her voice breaking. - Don't feel sorry for me! Give me all your rage!

Malkor did not bring himself to ask. He began to move, setting a fast, frantic rhythm. His hips thundered against her buttocks, her body rocking back and forth under his pressure. He held her hips, but it wasn't enough. His gaze fell on her horns - graceful, like carved amethyst, emanating from the top of her head. A symbol of her race, her connection to magic. A symbol of everything he despised.

— Yes! Like this! Hold me by the horns! Fuck your holy whore! - she screamed, her voice hoarse. “Show me what your corruption is capable of!”

One of his hands released her hip and rose up. His fingers closed around the base of her horn. It was more intimate than any other touch. He held her by the horn, like reins, like a handle. Irel froze for a moment, feeling this new, sacred humiliation and vicious excitement.

— Yes...” she breathed, her voice filled with a kind of awe. - Hold me by the horns, heretic. Control me. Show me who’s master here.”

— Be quiet! - he growled, tugging at her horn and forcing her to arch her back, entering her at a new, incredible angle. “You’re just here to take my dick and scream with pleasure.”

— I’m screaming! she screamed back, her body trembling with each of his thrusts. - An'kir! How huge he is! You're tearing me apart! Fuck your holy whore! Fuck the righteousness out of me!”

Her words spurred him on. He fucked her with a fury that he had never experienced even in the fiercest battles. He held her by the horn, directing every blow, every moan. His other hand released her hip and cupped her breast, squeezing the firm flesh, pinching and tugging at her nipple.

— Your breasts...” he wheezed. - So small and elastic. It's made to be squeezed while you get fucked.

— Yes! - She pressed his hand to her chest harder. - Squeeze it! Hurt me! I want to feel you everywhere!”

Her eyes were shining, literally radiating light. A bright, silvery glow poured from them, illuminating the dusty basement. The light did not go out in her; he overwhelmed her, reacting to every movement, every word. He seemed to feed off her ecstasy.

— You are going to cum for me, Drinei,” Malkor growled, feeling his own rage and passion reach its peak. He pulled her horn towards him, forcing her to arch her back, and entered her from a new, incredible angle. - You will cum when I order! You’ll forget about your Light on my dick!”

— Make me!” - she yelled back. - Make me cum! I demand it! I want it! You... you are amazing! Your cock... it does wonders for me!”

Her words, her confessions were a powerful aphrodisiac for him. He saw her body tense, felt her insides begin to convulsively clench around him.

— Cum it!” - he roared, and it was a spell, an order, a prayer.

— I’m cumming!” - she screamed back, and her scream was bright and terrible.

The orgasm hit them at the same time, crushing like a hammer blow and bright like a flash of holy fire. Malkor, with a final, strangled groan, poured himself into her, filling her with his seed, feeling her body convulsing, squeezing every last drop out of him. The light emanating from her eyes became blindingly white, illuminating the entire chapel for a moment, and then went out.

He ​​pulled out of her and staggered back. His legs gave way and he fell heavily to the floor, leaning his back against the broken altar. He was devastated, squeezed dry. His powerful body, hardened in dark rituals, trembled with tension.

Irel, having received an unforgettable orgasm, let out one last, long, fading moan. Her body lay limp on the table, limp, like a rag doll. Her chest heaved, trying to catch air. She lay there exhausted, her silver hair disheveled, her skin shiny with sweat and his seed running down the inside of her graceful, trembling thighs.

Silence reigned in the chapel, broken only by their heavy, intermittent breathing. The battle was over. But who won in it - darkness or the so uniquely understood Light - was completely unclear. Only one thing was clear: their confrontation had only just begun.

Irel, having received her portion of unearthly pleasure, with a final, deafening scream, went limp on the table. Her body, which just a minute ago had been beating in convulsions of passion, now lay in a completely shapeless, beautiful mass. Her chest heaved, trying to draw air into her spasming lungs. From her stretched, reddened pussy, a thick stream of sperm flowed out again onto the cold stone of the table, forming a puddle under her. She couldn't move. She couldn't even think. She just lay there, feeling every cell of her body, every nerve that sang praise to the Light manifested through the darkest, sweetest prayer possible.

Irel closed her eyes and seemed to fall into sleep, or deep meditation, her body finally finding peace. Malkor continued to lie and look at her. For this mysterious, insatiable servant of the Light, who in a vicious act found her most sincere prayer. And he understood that this night was far from over. Her challenge was accepted. And he, Malkor, the warlock, did not know what was worse: destroying her... or failing to satisfy her next time.

—— —— ——

Yrel first lay on her stomach, spread out across the polished tabletop like a sacrifice. Her lilac skin was damp and covered with a light pearlescent coating of sweat. Her long, moonstone-white hair was disheveled, and several strands stuck to her cheek and mighty horn. Her powerful but graceful legs were spread out in helplessness, and on her hips and buttocks, a perfect round shape, there were reddish marks from too strong hugs - imprints of the passion that raged here a few minutes ago. She was fucked, completely satisfied and exhausted.

With a quiet, hoarse sigh, she tried to move. Slipping off the table, she almost fell onto the stone floor, but managed to grab the edge of the table with a trembling hand. She stood up, leaning her whole body against him, her back arched by debilitating fatigue. She could barely stand, fucked and disheveled, but even so, her beautiful body, bestowed by the Naaru, was a deadly temptation.

High, elastic breasts, these two cups of ideal shape, heaved heavily, and on their tops the hard nipples, like dark amethyst silk, were still sensitive to the slightest breath of air, filling with blood and calling for new caresses. The story of past rage ran through them, as throughout her entire body - marks of teeth, bruises from the fingers squeezing her with prayer.

Her waist, wasp-shaped, an incredibly fragile curve between her powerful breasts and seductive hips, still kept the imprints of the hands that squeezed her, trying to curb the frantic rhythm. And below... And below her body diverged into two round, smooth and elastic hips, on which crimson fingerprints appeared. They led their gaze to the most intimate point, to that same “shadow,” now inflamed, moist and still pulsating with a vague rhythm that promised new torture.

Серебряные волосы, обычно убранные в строгий пучок, растрепанным водопадом спадали на плечи и спину, слипаясь от пота. Она опиралась о стол, её стройные ноги, сильные и гладкомышечные, подкашивались и дрожали, отказываясь держать тело, которое было уже не оружием праведности, а воплощением запретного плода.

Ирель пыталась отдышаться, поймать обрывки своей паладийской дисциплины, что уносились прочь, как пепел на ветру. Но когда она подняла взгляд, в её синих, как у дренея, очах не было ни раскаяния, ни стыда. Лишь мгла похоти, тёмный, ненасытный огонь, что выжигал всё святое. Её божественная, смертоносная плоть, пахнувшая грехом и силой, всё ещё манила и требовала. Кровь стучала в висках, и все мысли занимало лишь одно — не омыться от скверны, а утонуть в ней снова, завладеть, быть трахнутой, пасть ещё глубже, ощутив, как эти мускулы вновь сжимаются в страсти.

Голод не утих; он лишь разгорался с новой силой, требуя продолжения. И Свет, её верный спутник, не отвернулся. Он не был слепым морализатором. Он был силой, и он отвечал на её зов. Тёплое, золотое сияние струилось по её измождённым конечностям, не исцеляя усталость, но подпитывая желание. Оно наполняло её, заставляя кожу светиться изнутри, делая каждый изгиб её тела ещё более соблазнительным и смертоносным.

Она — не осквернённая святыня. Она — воплощённый грех, паладин, чья плоть стала оружием, а порочная страсть — молитвой. И Свет, вместо того чтобы осудить, вторил этой молитве, преломляясь в её похоти, делая её божественной и губительной. Её губы тронула улычка, обещающая, что эта ночь ещё далека от завершения.

—

Тишину в часовне нарушало лишь тяжелое, прерывистое дыхание. Малкор сидел на холодном каменном полу, прислонившись спиной к обломкам алтаря. Его могучее тело, закаленное в бесчисленных битвах и темных ритуалах, впервые за долгие годы чувствовало себя полностью опустошенным, выжатым досуха. Мускулы горели, в висках стучало. Он наблюдал за ней, за этой дринейкой, которая опрокинула все его представления о силе и вере.

Ирель стояла, опершись о стол, ее тело было измождено, но даже в этой усталости сквозь невероятная, соблазнительная грация. Ее грудь тяжело вздымалась, сиреневая кожа лоснилась потом и его семенем, стекающим по внутренней стороне бедер. И тогда она повернула голову, и ее серебряные глаза, горящие неутоленным голодом, встретились с его взглядом. В них не было ни стыда, ни раскаяния, лишь темная, ненасытная похоть, требовавшая продолжения.

Малкор понимал этот взгляд. Он сам чувствовал глухое, животное желание снова обладать ею, затрахать эту святую шлюху до потери пульса, пока от ее светлой сущности не останется и следа. Но его тело, его чернокнижническая выносливость, подведенная им впервые, умоляло о передышке.

«Знаешь что, дринейка?» — его голос прозвучал хрипло и глухо, разрывая тишину. — «Было бы проще просто убить тебя. Сберегло бы кучу сил».

Ирель замерла. Затем ее губы тронула медленная, развратная улыбка, полная осознания своей власти. Ее смех, низкий и манящий, словно шепот демона в ухо святого, покатился под сводами.

«О, чернокнижник… — прошептала она, и в ее голосе звенела опасная игра. — Такие слова… они возбуждают меня еще сильнее. Мысль о том, что ты мог просто лишить меня жизни… но выбрал осквернить, подчинить, насладиться… это самая сладкая из возможных молитв».

Она медленно, с кошачьей грацией, выпрямилась и сделала шаг в его сторону. Каждое ее движение было демонстрацией ее форм — высоких упругих грудей с темно-аметистовыми сосками, тонкой, изгибающейся талии, соблазнительных округлых бедер. Она была воплощением запретного плода, и она знала это.

«Ты должен осознать, Малкор, — ее голос был мелодичным, но в нем таилась сталь, — что в твоей жалкой, полной скверны жизни не было и не будет никого прекраснее меня. Ни одной души, чья плоть была бы так же свята и так же порочна. Я — твой величайший грех и твое последнее искушение».

Она подошла вплотную и опустилась перед ним на колени. Ее сиреневые волосы шелковыми прядями коснулись его бедер.

«Да, черт возьми, — хрипло выдохнул он, его взгляд скользнул по ее идеальным чертам, по синякам, оставшимся от его страсти. - You are beautiful. Как демоница из самых сладких кошмаров. И ты безумна. И ненасытна».

«Это и есть моя суть», — без тени сомнения ответила она, и ее пальцы легли на его бедра. Она смотрела на его член, который под ее взглядом и от прикосновения ее дыхания начал подавать признаки жизни, слабо пульсируя. — «Ты просто разжег пламя, чернокнижник. И теперь обязан его питать, пока оно не поглотит тебя самого».

«Наша битва еще далека от завершения», — прошептала она, и ее дыхание горячим облачком окутало его чувствительную головку.

Малкор резко вдохнул, его рука непроизвольно вцепилась в ее волосы, спутываясь в серебристых прядях. «Я… я затрахаю тебя до потери сознания, святая шлюха, — просипел он, чувствуя, как желание снова закипает в его жилах, заглушая усталость. — Увижу, как этот свет в твоих глазах померкнет от усталости».

«Попробуй», — бросила она ему вызов, и с этими словами взяла его в рот.

Одной рукой она страстно поддрачивала его ствол, синхронизируя движения с работой губ и языка. Другая ее рука опустилась ниже, к его мошонке. Ее длинные, изящные пальцы принялись массировать его яйца — то нежно перекатывая их, то слегка сжимая, выбивая из него хриплые, неконтролируемые стоны. Она работала над ним с мастерством, которое противоречило всему, что он знал о паладинах. Она то опускалась до самого основания, задерживаясь там, глотая его весь, то поднималась, чтобы яростно лакать его головку своим языком, словно жаждущий путник у источника.

Как только его член окреп, она стремительно взгромоздилась на него, оседлав его бедра. Она не стала медлить. Резко, властно, она опустилась на него, приняв его всю свою тугую, обжигающую влагой глубину. Оба одновременно вскрикнули — он от сокрушительного удовольствия, она — от дикого восторга заполненности.

«Ан’кир!.. Да!.. — выкрикнула Ирель, ее голос сорвался на высокую ноту. - Like this! Вот так, чернокнижник! Чувствуешь, как Свет сжимает твою скверну?»

И началось новое безумие.

Ирель повела себя с еще большей яростью, чем прежде. Она ритмично и неистово прыгала на его члене, ее бедра хлопали о его плоть с влажным, звучным шлепком. Ее тело было сценой для ее экстаза: грудь вздымалась, сиреневые соски твердели и наливались, на ее изящной шее играли напряженные мускулы.

«Ты… ты великолепен! — кричала она ему в спину, ее дыхание было горячим на его коже. — Твой член… он создан для меня! Идеально подходит для моей святой плоти!»

Она начала двигаться, задавая яростный, неистовый ритм. Ее бедра бились о его ягодицы с громкими, влажными шлепками. Она держала его за плечи, используя их как опору, ее ногти впивались в его кожу, оставляя красные полосы.

«Да! Like this! — кричала она, ее голос звенел под сводами. — О, Свет! Твой член… он просто создан для меня! Он выжигает всю ложь, всю шелуху! Он показывает мне саму суть!»

Ее ногти впились в его грудь, оставляя длинные красные царапины. Она наклонялась, прижимаясь обнаженной грудью к его лицу. «Целуй их! Кусай! Сделай мою грудь своей!» — приказывала она, и он повиновался, захватывая ее маленький, твердый сосок губами, лаская языком и покусывая, пока она не стонала от смеси боли и наслаждения.

Малкор, обычно мрачный и сосредоточенный, был потрясен ее энергией. Он пытался отвечать, его руки схватили ее за бедра, пытаясь контролировать ее бешеный ритм, но она была неутомима.

«Ты… ненасытная демонесса!» — выдохнул он, чувствуя, как его собственное тело снова приближается к краю.

«Я — служительница Света! — страстно парировала она, насаживаясь на него с особой силой. — И мой Свет требует жертв! Твоя плоть, твое семя — это моя жертва!»

Малкор ахнул, его тело напряглось. "What are you doing?!"

«Еще не время, чернокнижник, — ее голос был властным и холодным, несмотря на пылающую страсть в глазах. — Я еще не готова. Ты не кончишь, пока я не разрешу».

Малкор уже не мог мыслить здраво. Его тело бунтовало против унижения, но его плоть была в рабстве у наслаждения, которое она ему доставляла. Он чувствовал, как знакомый спазм начинает клубиться внизу живота. Он был на грани.

«Я… я сейчас кончу…» — прохрипел он, его голос был полон отчаяния и желания.

«Нет! — властно оборвала его Ирель. — Еще не время. Я не разрешаю».

Она продолжала свои движения, еще более быстрые и требовательные. «Ты кончишь, когда я скажу. Когда мы оба будем готовы. Понял меня, чернокнижник?»

Малкор мог только кивнуть, его тело дрожало от напряжения. Ирель смеялась — ее фанатичный, звонкий смех заполнял часовню. Она наслаждалась своей властью над ним, над этим могущественным слугой тьмы. Она прыгала на его члене, как безумная, ее грудь подпрыгивала в такт, ее тело было покрыто испариной и сияло в полумраке.

И она продолжила свое безумное наступление. Она скакала на нем, кричала, выла, восхваляя его член, ее тело было ведром без дна, выжимающим из него все соки. Она дразнила его, то ускоряясь до бешеного ритма, то замедляясь до томных, круговых движений бедрами, заставляя его изнывать.

«Скажи, что мое тело — самое прекрасное, что ты видел!» — потребовала она, на мгновение замирая.

«Скажи, что мой Свет ослепляет тебя!»

«Он… он сжигает меня!» — это была чистая правда.

«Скажи, что ты мой!» — это был уже не вопрос, а утверждение.

«Я… я твой…» — капитулировал он, и в этой капитуляции была странная свобода.

«Заставь меня! — вопила она в ответ. — Заставь меня кончить! Я требую этого! I want it! Ты… ты великолепен! Твой член… он творит со мной чудеса!»

Наконец, чувствуя, как и ее собственное тело сжимается в преддверии невероятного пика, она посмотрела ему в глаза. В ее серебряных очах бушевала буря.

«Теперь, — прошептала она, и ее голос был полон торжествующей ярости. — Теперь мы кончим вместе. Залий меня полностью, чернокнижник! Наполни свою святую шлюху!»

Она отпустила его яйца.

Этого было достаточно. С последним, сдавленным рыком Малкор взорвался, его семя горячим потоком хлынуло в нее. В тот же миг оргазм накрыл и Ирель, сокрушительный, всепоглощающий. Она закричала, ее голос сорвался в немом вопле, ее спина выгнулась, а глаза закатились. И тогда, в момент наивысшего экстаза, за ее спиной на мгновение, подобно миражу, распахнулись два огромных, сияющих неземным светом крыла, сотканных из чистой энергии Света. Они осветили всю часовню ослепительным сиянием, а затем так же мгновенно исчезли.

Она рухнула на него, ее тело бьется в последних судорогах наслаждения. Они лежали, сплетенные в немом оцепенении, их тяжелое дыхание постепенно стихало.

Отличная концовка, идеально вписывающаяся в заданный тон и характер героини. Вот вариант, который подчеркивает ее трансформацию и ту самую «священную греховность».

—

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Ирель смогла собрать волю в комок. Дыхание ее постепенно выровнялось, а в глазах, затуманенных похотливой дымкой, снова загорелся ровный, холодный свет — тот самый, что освещал ей путь паладина. Она медленно поднялась с его тела, чувствуя, как по внутренней стороне ее бедер стекает густая, теплая жидкость — смесь ее собственных соков и его семени. Каждая мышца ныла, на сиреневой коже цвели синеватые и багровые следы от его пальцев, укусов и сжимавших ее объятий. Она была измотана, затрахана досуха, но в этой усталости не было опустошения. Была насыщенность.

Наконец, ее пальцы обхватили рукоять «Воздаяния». Молот, обычно такой легкий в ее руке, сейчас казался неподъемным. Свет, струившийся по клинку, pulsated ровно, в такт ее собственному сердцу. Он не осуждал. Он понимал.

Только тогда Ирель подняла взгляд на Малкора.

Он сидел, прислонившись к обломкам алтаря, его грудь тяжело вздымалась. Его глаза, выцветшие от скверны, смотрели на нее с странной смесью истощения, животного удовлетворения и… удивления. В них не было страха. Он видел, как она облачается в доспехи, как берет в руки молот, и все же, казалось, не верил в неизбежность финала. Возможно, он все еще считал, что та священная блудница, что только что кричала под ним, была ее истинной сутью, а паладин — лишь оболочкой.

«И что теперь, дринейка? — его голос был хриплым и разбитым. — Убьешь меня? После… этого?»

Ирель не ответила сразу. Она сделала шаг к нему, ее копытца мягко ступали по пыльному камню. Она остановилась в паре футов, глядя на него сверху вниз. Ее огромные серебряные глаза были бездонными и чистыми, как горное озеро. В них не было ни гнева, ни ненависти, ни даже отвращения. Лишь безмятежная, неумолимая ясность.

«Твой член был великолепен, Малкор, — сказала она тихо, и ее мелодичный голос прозвучал как приговор. — Он был орудием моего самого сокровенного моления. За это я благодарна».

Она увидела, как в его взгляде мелькнула искра надежды, торжества. Он все понял wrong.

«Но ты — еретик, — продолжила она с той же ледяной умиротворенностью. — Ты истязуешь души. Ты разрываешь ткань этого мира. И за это…»

Она подняла «Воздаяние». Свет на его навершии вспыхнул ослепительно ярко, заливая ее лицо, ее сияющую кожу, ее серьезные глаза.

Малкор попытался отшатнуться, поднять руку для щита, для проклятия — но его тело, истощенное их битвой, не повиновалось. Он был пуст. Он мог только смотреть, как оружие Света описывает в воздухе короткую, неумолимую дугу.

Удар был стремительным и точным. Звук, который он издал, был не криком, а коротким, влажным хрустом, ужасающе громким в тишине часовни. Его тело дернулось и замерло.

Ирель не стала смотреть на результат своей работы. Она опустила молот, с которого уже стекали капли крови и темной магии. Она повернулась и пошла прочь, к выходу из часовни. Ее спина была прямой, походка — твердой, несмотря на усталость. От ее нагого тела, покрытого шрамами страсти и святости, исходило тихое сияние.

На пороге она остановилась, оглядывая руины, пропитанные запахом секса, крови и серы. Она не чувствовала отторжения. Не чувствовала скверны. Она чувствовала… завершенность.

Ее молитва была окончена. Ересь уничтожена. Ее вера, пройдя через горнило похоти, вышла очищенной и закаленной. Она была паладином. Она была оружием. И ничто, даже сладкий яд греха, не могло сломить ее волю.

Свет всегда находит свой путь. Даже через самое порочное экстази.